google.com, pub-9722435618707273, DIRECT, f08c47fec0942fa0 Cайт юмора и развлечений (все для отдыха)
Всё о Психологии. Психолог и "Я"
Гость | RSS
   В избранное | Стартовая
»Меню сайта

»Спонсор
HashFlare
»Наш опрос
Как вы думаете, стоит развивать этот ресурс?
Всего ответов: 518
»Статистика

Яндекс цитирования
Онлайн всего: 1
Из них Гостей: 1
Пользователей: 0



Поздравляем иминиников

bobrikalexin(33)
»Спонсор
Неплохой заработок в Интернете без обмана.
»Главная » Библиотека » Зоопсихология » Учебное издание » 12 - Зоопсихология

12 - Зоопсихология



12 - Зоопсихология

Особенности естественных языков высокоорганизованных живот­ных. В настоящее время накапливается все больше сведений о том, что языки приматов и, по-видимому, других высокоорганизованных жи­вотных иногда выходят за рамки видоспецифической коммуникаци­онной системы. Известно, например, что в языке верветок, зеленых мартышек имеются звуковые сигналы для обозначения конкретных объектов и явлений, в частности различных видов хищников. Они обозначают не «хищника вообще» как опасность, а конкретно лео­парда, змею и др. Точно также есть сигналы для обозначения не любо­го корма для утоления голода, а определенной пищи (подробнее см.:

Зорина и др., 1999; Резникова, 2000).

Звуковые сигналы шимпанзе также бывают не только видоспеци-фическими, но могут передавать совершенно новую конкретную ин­формацию (Чудолл, 1922). Способность шимпанзе к пониманию син­таксиса, обнаруженную при усвоении языков-посредников и обще­нии с человеком в лабораторных исследованиях, по-видимому, можно увидеть и в естественном поведении этих животных.

Действительно, у приматов существует сложная звуковая комму­никация (наряду с системами сигналов других модальностей). Напри­мер, самец шимпанзе пытается кричать «похоже» на ту обезьяну, с которой он в настоящий момент взаимодействует (т.е. воспроизводит акустические характеристики ее криков). Это может служить спосо­бом унификации криков членов данной группы (Mitani, Brandt, 1994). Показано, что в «долгих криках» шимпанзе присутствуют вариабель-ные элементы, которые в разных ситуациях идут в разной последова­тельности. В формировании индивидуального звукового репертуара каждого самца шимпанзе большое значение имеет подражание соро­дичам. Это свойство сильно отличает их язык от обычных коммуника­тивных систем животных.

Было даже высказано предположение, что естественная комму­никативная система шимпанзе является промежуточной между язы-

195

13'

 

 ком человека и коммуникативными системами других животных (ее иногда называют «протоязыком») (Ujhelyi, 1997).

Язык и сигнальные системы, по И. П. Павлову. Системы комму­никации, которыми пользуются животные, И. П. Павлов называл пер­вой сигнальной системой, общей для животных и человека.

Язык человека позволяет передавать информацию также в отвле­ченной форме, с помощью слов-символов, которые являются сигналами других, конкретных сигналов. Именно поэтому И. П. Павлов называл слово сигналом сигналов, а речь — второй сигнальной системой. Она позволяет не только реагировать на конкретные стимулы и сиюми­нутные события, но в отвлеченной форме хранить и передавать ин­формацию об отсутствующих предметах, а также о событиях прошлого и будущего, а не только о текущем моменте.

В отличие от коммуникативных систем животных язык человека слу­жит не только средством передачи информации, но и аппаратом ее переработки. Он необходим для обеспечения высшей когнитивной функ­ции человека — абстрактно-логического (вербального) мышления.

Язык человека — это открытая система, запас сигналов в которой практически неограничен, в то время как число сигналов в реперту­аре естественных языков животных невелико.

Звуковая речь, как известно, лишь одно из средств реализации функций языка человека, который имеет также и другие формы выражения, например различные системы жестов, т.е. языки глу­хонемых.

В настоящее время наличие зачатков второй сигнальной системы исследуют у приматов, а также у некоторых других видов высокоорга­низованных животных: дельфинов, попугаев, а также врановых птиц. Существует два подхода к анализу этой проблемы:

• проведение тестов на символизацию в обычных лабораторных экспериментах;

* обучение животных особым языкам — так называемым язы­кам-посредникам, которые представляют собой упрощенные аналоги речи человека; языки-посредники в основном воспро­изводят его структуру, но реализованы с помощью более дос­тупных для животных и не требующих тонкой артикуляции средств — жестов, выбора жетонов, нажатий на клавиши ком­пьютера и др.

Цель обоих подходов — выяснить, способны ли животные научить­ся употреблению абстрактных, ранее нейтральных для них стимулов как символов предметов (объектов) реального мира в отсутствие самих предметов.

Рассмотрим последовательно каждый из этих подходов.

196

6.2. Исследование способности животных к символизации (на примере «счета») с помощью лабораторных тестов

Символизацией называют установление эквивалентности между нейтральными знаками — символами — и соответствующими пред­метами, действиями, обобщениями разного уровня и понятиями.

Для изучения этой когнитивной функции у приматов и птиц при­меняют достаточно разнообразные экспериментальные приемы. Один из них связан с проблемой «счета» у животных. Известно, что живот­ные способны к разным формам оценок количественных параметров среды (см. 2.8; 4.8.3; 5.5.3), включая формирование довербального по­нятия о «числе» (см. 5.5.4). На следующем этапе анализа выясняют, могут ли животные связывать это понятие с символами (арабскими цифрами), т.е. существуют ли у них зачатки способности к «истинно­му счету» с помощью числительных, которым в полном объеме вла­деет только человек.

Вопрос о наличии зачатков «истинного счета» у животных и крите­риях, которым они должны удовлетворять, составляет предмет острых дискуссий (см.: Davis, Perusse, 1988; Gallistel, 1993). Р. Гельман и К. Гал-листель (Gelman, Gallistel, 1978) предложили ряд критериев, которые необходимо учитывать при оценке способности животных использовать символы для маркировки множеств. Наиболее важные из них:

* соответствие «один к одному» — каждому пересчитываемому элементу должен соответствовать особый символ (маркер);

» «ординальность» (упорядоченность) — символы должны в ста­бильном порядке соответствовать пересчитываемым элементам;

«кардинальность» —символ, соответствующий последнему эле­менту, должен описывать общее число элементов в множестве.

Чтобы выяснить, способны ли животные к символизации и удов­летворяет ли их поведение указанным критериям, необходимо отве­тить на следующие вопросы:

1) способны ли они устанавливать тождество между исходно ин­дифферентными для них знаками (например, арабскими циф­рами) и обобщенной информацией о числе элементов в мно­жествах разной природы;

2) способны ли они оперировать усвоенными цифрами как симво­лами (например, выполнять операции, аналогичные арифме­тическим);

3) способны ли они использовать усвоенные символы для нуме­рации (пересчета) элементов множеств и выполнять число дей­ствий в соответствии с предъявленной цифрой?

197

6.2.1. Способность к символизации у приматов

Одна из первых попыток исследования способности животных к употреблению символов вместо реальных множеств была сделана К. Ферстером (Ferster, 1964). После 500 000 опытов ему удалось обу­чить двух шимпанзе тому, что определенным множествам соответ­ствуют «цифры» (от 1 до 7), выраженные двоичным кодом (от 000 до 111). Выучив эти комбинации, животные могли располагать их в по­рядке возрастания, но так и не научились использованию цифр для нумерации конкретных объектов.

Матсузава (Matsuzawa, 1985; Matsuzawa et al., 1986) обучал шим­панзе Аи установлению соответствия между различными множествами и арабскими цифрами от 1 до 6. В качестве образца он предъявлял набо­ры различных предметов, а для выбора — арабские цифры. В тесте с новыми вариантами множеств того же диапазона обезьяна успешно выбирала соответствующие им цифры («маркировала» множества с по­мощью символов). Можно было предположить, что ее обучение ограни­чивалось образованием условной связи (ассоциации) между цифрой и конкретными паттернами расположения элементов в соответствующих множествах, а также простым запоминанием всех использованных ком­бинаций. Однако в более поздней работе (Murofushi, 1997) было дока­зано, что дело этим не ограничивается, и Аи действительно связывала знаки с признаком «число» и оперировала ими как символами. Она правильно использовала цифры от 1 до 7 для маркировки разнообраз­ных новых множеств, абстрагируясь от паттернов расположения состав­ляющих их элементов, а также их размера, цвета и формы.

Особый вклад в решение вопроса о способности животных к ис­пользованию символов для характеристики множеств внесли работы американской исследовательницы Сары Бойзен и ее коллег (Boysen, Berntson, 1989; 1995; Boysen, 1993). Благодаря приемам, специально ак­центирующим внимание животного на признаке числа, и постепенно­му наращиванию сложности предъявляемых задач, им удалось обнару­жить у шимпанзе Шебы практически все элементы «истинного счета».

Сначала шимпанзе обучали класть одну и только одну конфету в каждый из шести отсеков специального подноса. Смыслом этой процедуры была де­монстрация соответствия «один к одному» между числом отсеков и числом конфет. Следующая задача предназначалась для оценки прочности выработан­ного соответствия «один к одному» и обеспечения базы для введения арабс­ких цифр. В ответ на предъявление подноса с одной, двумя или тремя конфе­тами шимпанзе должна была выбрать одну из трех карточек с изображениями такого же числа кружков Авторы особо подчеркивали значение процедуры опыта: конфеты на поднос помещали всегда по очереди, при этом экспери­ментатор их вслух пересчитывал (демонстрация первого и второго принципов Гельман и Галлистеля — соогветствия «один к одному» и упорядоченности, т.е. ординальности). Постепенно сначала одну, потом две и т.д. карточки с изображениями точек стали заменять карточками с изображениями цифр, так что обезьяна должна была использовать эти ранее индифферентные для нее изображения вместо реальных множеств.

198

Когда Шеба стала уверенно выбирать все три цифры, соответствующие числу конфет на подносе, обучение продолжили с помощью компьютера. Обезьяне показывали на мониторе одну из цифр, а она должна была выбрать карточку с изображением соответствующего числа точек, т.е применить сим­волы к множествам другого типа, чем использованные при обучении.

По той же методике Шеба освоила еще два символа: цифры 0 и 4, а впоследствии также 5, 6 и 7. Интересно, что, осваивая новые мно­жества, она сначала по очереди прикасалась к каждой из конфет и только после этого выбирала соответствующую цифру. Дополнитель­ные опыты свидетельствуют, что это не было простым подражанием экспериментатору, а действительно неким способом «пересчета» кон­фет, а также других предметов (батареек, ложек и т.п.).

Для проверки способности Шебы оперировать усвоенными сим­волами провели следующие два теста.

Первый авторы назвали «тестом на функциональный счет». В ла­боратории по двум из трех «тайников» раскладывали апельсины таким образом, чтобы их сумма не превышала 4. Шеба обходила все три «тайника» и видела (но не могла достать) находящиеся в них апель­сины. Затем обезьяна должна была подойти к «рабочей площадке» и выбрать из разложенных там по порядку цифр ту, которая соответ­ствовала числу апельсинов в тайниках. Оказалось, что уже во второй серии экспериментов (25 проб в каждой) шимпанзе выбирала пра­вильную цифру более чем в 80% случаев.

Во втором тесте апельсины заменили карточками с цифрами, ко­торые также помещали в любые два из трех «тайников» — сумма цифр также не превышала 4 (тест на «сложение символов»). Использовали следующие комбинации цифр: 1 и 0, 1 и 1, 1 и 2, 1 и 3, 2 и 0, 2 и 2. Как и на предыдущем этапе, Шеба должна была обойти «тайники» и затем найти карточку с цифрой, соответствующей сумме. В первой же серии она выбирала правильную цифру в достоверном большинстве случаев (75%).

С     Полученные результаты стали убедительным свидетельством

В способности шимпанзе усваивать символы, оперировать ими и вы­полнять операцию, аналогичную сложению, т.е. удовлетворяли двум В критериям «истинного счета».

Наряду с этими классическими опытами к настоящему времени предпринято значительное число попыток обучить животных несколь­ким ассоциациям между цифрами и множествами. Такие опыты важ­ны, но не позволяют решить вопрос о наличии у них элементов «ис­тинного счета».

Для более точного ответа на этот вопрос Д. Рамбо и его коллеги (Rumbaugh et al., 1989; 1993) не просто обучали шимпанзе выбирать множества, эквивалентные цифрам (от 1 до 6), но старались заставить их нумеровать объекты (свойство ординальности) или производить

199


 определенное число действий в соответствии со значениями цифр (свойство кардинальности). В экспериментах участвовали животные ранее обучавшиеся языку-посреднику «йеркиш» (Лана, Шерман и Остин; см. 6.3).

Прежде всего шимпанзе научились с помощью джойстика пере­мещать курсор по экрану монитора. Затем они должны были научить­ся помещать курсор на арабскую цифру, которая появлялась на соот­ветствующем по счету месте в одной из прямоугольных рамок, разме­щенных вдоль верхнего края экрана.

В следующей задаче на другом краю экрана появлялись несколько прямоугольных рамок с одной фигуркой внутри каждой. Шимпанзе нужно было передвинуть в верхнюю половину экрана столько прямо­угольников, чтобы их число соответствовало значению показанной арабской цифры. После передвижения последней фигурки курсор надо было вернуть на исходную цифру. В начале обучения, как только шим­панзе передвигала очередную фигурку, в верхнем ряду появлялась со­ответствующая цифра. В тестах же такой «обратной связи» не было. Когда обезьяна помещала курсор на очередную фигурку, та исчезала, и при этом раздавался звуковой сигнал. Для успешного завершения задачи было необходимо «считать» и помнить, сколько фигурок уже исчезло. Шимпанзе успешно справлялись с этой задачей.

В     В данной ситуации обезьяны продемонстрировали успешное

В использование принципов ординальности и кардинальности и их |   способности были названы «начальным счетом» (entry-level counting;

д Rumbaugh, Washburn, 1993).

Наиболее убедительные доказательства способности животных представлять упорядоченность (ординальность) в ряду чисел были получены лишь недавно (Brannon, Terrace, 1998). Макаки-резусы, обученные прикасаться в возрастающем порядке к множествам от 1 до 4, могут без дополнительного обучения перенести этот навык на новые множества из диапазона 5—9.

Двух макаков-резусов предварительно обучали прикасаться в определен­ном порядке к каждому из четырех стимулов, не имеющих отношения к чис­лу. Для этого использовали 11 наборов, включавших по четыре картинки. На чувствительном к прикосновениям мониторе им предъявляли по четыре мно­жества, содержащие от 1 до 4 элементов. Обезьяны должны были по очереди прикоснуться к каждому из этих множеств в возрастающем порядке. По завер­шении обучения, когда обезьяны усвоили порядок выбора данных четырех мно­жеств, им предъявляли один из 35 новых наборов, где те же множества были расположены в другом порядке. Макаки правильно указывали порядок нараста­ния величины множеств, но, поскольку каждый набор в этой серии повторял­ся по нескольку раз, можно было предположить, что животные могли запоми­нать и использовать какие-то другие его характеристики, кроме собственно числа элементов. Однако на следующей стадии экспериментов такой возмож­ности у обезьян уже не было: им предъявляли 150 новых наборов множеств с числом элементов от 1 до 4, причем каждый показывали лишь один раз.

200

В тесте на перенос обезьянам предъявляли множества, содержа­щие от 1 до 9 элементов. Размер фигурок, образующих множества, варьировали. Обезьяны успешно ранжировали новые множества именно до числу элементов в них, используя для этого правило выбора по возрастанию, которому они ранее обучились на другом диапазоне множеств. Тем не менее авторы отмечают, что для окончательного ответа на вопрос о способности макак к использованию символов для расположения множеств в порядке возрастания числа элементов в них требуются дополнительные исследования (Brannon, Terrace, 1998).

и     Приматы способны распознавать и обобщать признак «число элементов», устанавливать соответствие между этим отвлеченным признаком и ранее нейтральными для них стимулами — арабски­ми цифрами. Оперируя цифрами как символами, они способны ранжировать множества и упорядочивать их по признаку «число», а также совершать число действий, соответствующее цифре. Нако­нец, они способны к выполнению операций, изоморфных сложе­нию, но этот вопрос требует более точных исследований.

6.2.2. Способность к символизации у птиц семейства врановых

В предыдущих главах мы неоднократно обращались к описанию ког­нитивных способностей врановых птиц. Можно с уверенностью гово­рить, что общепринятое представление об их уме и сообразительности подтверждается высокими показателями решения птицами этого семей­ства практически всех рассмотренных нами когнитивных тестов. Об этом же говорят и данные орнитологов и экологов о пластичности их поведе­ния в естественной или урбанизированной среде обитания. Способность к решению задачи на экстраполяцию (см. 4.6.2) и оперирование эмпи­рической размерностью фигур (см. 4.6.3) у них столь же успешна, как у низших узконосых обезьян, и выше, чем хищных млекопитающих.

Наряду с этим они обнаруживают значительно развитую функцию обобщения и абстрагирования. Как было показано в главе 5, это позволя­ет им оперировать рядом отвлеченных понятий, включая довербальное понятие о «числе». Поскольку именно такой уровень обобщения приня­то рассматривать как предшествующий возникновению второй сигналь­ной системы, появилось основание проверить, способны ли вороны к решению теста на символизацию. Для этого был разработан особый методический подход (Зорина, Смирнова, 2000), в котором в отличие от предыдущих исследований (Matsuzawa, 1985; Matsuzawa et al., 1986;

Murofushi, 1997) у ворон не вырабатывали ассоциативных связей «циф­ра-множество», но создавали условия для того, чтобы птицы смогли самостоятельно выявить эту связь на основе информации, полученной в специальных «демонстрационных» сериях.

В основе этого подхода лежали три экспериментальных факта, до­казавших способность ворон:

201

 

 

 Рис. 6.1. Исследование способности к символизации у ворон. Карточки в центре — образцы, справа и слева — карточки для выбора.

А — установление соответствия между цифрами и множествами; Б — тест на «сложение», В — контрольная серия (пояснения см в тексте)

* к обобщениям по признаку «число» (Зорина, Смирнова, 2000;

2001; Smirnova et al., 2000);

* к оперированию понятиями «соответствие» и «несоответствие» (Смирнова и др., 1998);

* к запоминанию числа дискретных пищевых объектов, связан­ных с каждым конкретным стимулом, и применению этой ин­формации в новой ситуации (Зорина и др., 1991).

В опытах использовали птиц, ранее обученных отвлеченному пра­вилу выбора по соответствию с образцом и сформировавших довер-бальное понятие о числе (см. 5.5.4).

В «демонстрационных» сериях (рис. 6.1А) вороны получали инфор­мацию о «цене» каждого стимула. В случае правильного выбора птицам давалось дифференцированное подкрепление: они находили то число личинок, которое соответствовало цифре или графическому множеству на выбранной карточке. Например, и под карточкой с множеством из четырех элементов, и под цифрой 4 ворона находила 4 личинки. При этом образец и «правильная» карточка для выбора принадлежали к од­ной категории: если образцом была цифра, то и соответствующая кар­точка для выбора также была цифрой; если образцом было множество, то и соответствующая карточка для выбора была множеством. Особо нужно подчеркнуть, что до этого опыта птицы никогда не имели воз­можности непосредственно сопоставить «цену» цифр и множеств.

202

Для успешного решения задачи в демонстрационных сериях воро­нам достаточно было использовать ранее усвоенное правило выбора по соответствию с образцом.

В тесте на символизацию образец впервые принадлежал к одной категории, а обе карточки для выбора — к другой, так что соответ­ствие образца и одной из карточек для выбора не было очевидным.

Для успешного решения такой задачи воронам нужно было не только использовать ранее усвоенное правило выбора по образцу, но и произвести дополнительные операции, мысленно сопоставив ра­нее полученную информацию. Такой информацией было число еди­ниц. подкрепления, связанное с каждым из стимулов во время демонст­рационных серий, прячем ранее цифры и множества никогда не предъяв­лялись одновременно. Например, если образцом была цифра 4, а для выбора предлагались множества из 3 и 4 геометрических фигурок, то образцу соответствовало то множество, за которое ранее птица получала столько же личинок мучного хрущака, как и за цифру на образце. Такую же операцию следовало произвести, если образцом было множество (например, 3 элемента), а для выбора предлагали две цифры (3 и 4).

Птицы с первых же проб решали задачу правильно: в достоверном большинстве случаев они выбирали цифру, соответствующую изоб­раженному на образце множеству и наоборот.

С     Вороны способны к символизации, т.к. без специального обу­чения, за счет мысленного сопоставления ранее полученной ин­формации, могут установить эквивалентность множеств и исход­но индифферентных для них знаков (цифр от 1 до 4).

Предполагается, что механизмом принятия решения в данном слу­чае была операция логического вывода, которую называют транзи­тивным заключением', поскольку графическому множеству соответствует определенное число личинок и цифре соответствует такое же число личинок, то множество соответствует цифре (если А=В; В=С, то А=С). На основе двух посылок, полученных ассоциативным или условнорефлек-торным путем, животное должно сделать вывод о наличии третьей свя­зи. Голуби в отличие от шимпанзе (Yamamoto, Asano, 1995), с такой задачей не справляются. Наши результаты позволяют сделать вывод, что вороны способны к этому типу транзитивного заключения.

Другие эксперименты впервые показали, что птицы способны опе­рировать усвоенной информацией — выполнять с цифрами комбина­торную операцию, аналогичную арифметическому сложению. «Слагаемые» изображались на тех же карточках (рис. 6.1 Б), которые были разделе­ны по диагонали чертой, так же как и соответствующие им кормушки были разделены вертикальной перегородкой на две равные части. В «де­монстрационной» серии использовали только множества либо на обыч­ных, либо на «разделенных» карточках и демонстрировали соответ-

203

 ствие числа элементов числу личинок в обычных или в «разделенных» кормушках.

В отличие от «демонстрационной» серии, в тесте на «сложение» ис­пользовали только цифры. Если в качестве образца предъявляли отдель­ную цифру, то для выбора — две «разделенные» карточки с парой цифр, сумма которых на одной из карточек соответствовала цифре на образце. Если в качестве образца использовали «разделенную» карточ­ку с парой цифр, то для выбора предлагали отдельные цифры.

Птицы успешно справились с этой задачей: в первых же 30 предъяв-лениях в достоверном большинстве случаев выбирали соответствую­щую образцу карточку. К началу серии они уже знали, что каждому конкретному графическому множеству и каждой цифре соответствует определенное число личинок, и на этом основании установили, что определенные цифры и графические множества соответствуют друг другу. Затем в ходе демонстрационной серии вороны получали дополнитель­ную информацию о том, что под карточкой с «разделенным» множе­ством находится соответствующим образом «разделенное» число ли­чинок. Для правильного выполнения теста на «сложение» им нужно было сделать мысленное заключение об эквивалентности друг другу отдельных цифр и соответствующих комбинаций двух цифр.

Такое успешное решение столь сложного теста заставило авторов проанализировать, не связано ли оно с использованием каких-либо «посторонних» признаков (см. 4.3), например обонятельных, акусти­ческих или же неосознанных «подсказок» экспериментатора. Поэтому в контрольной серии воронам предлагали задачу, не имевшую логического решения: обе карточки для выбора соответствовали об­разцу (рис. 6.1В). Подкрепление помещали в одну из кормушек в ква­зислучайном порядке. Таким образом, если бы в тесте вороны находи­ли кормушку с личинками по каким-либо признакам, не имевшим отношения к логической структуре задачи, то они продолжали бы это делать и в контроле. Однако реально вороны стали выбирать кормуш­ку с кормом на случайном уровне. При этом они выражали недоволь­ство и нежелание работать в такой ситуации.

В     Вороны способны сохранять информацию о числовых пара­метрах стимулов не только в форме образных представлений, но и в некой отвлеченной и обобщенной форме, и могут связывать ее с ранее нейтральными для них знаками — цифрами. Таким обра­зом, не только у высших приматов, но и у некоторых птиц довер-бальное мышление достигло в своем развитии того промежуточного этапа, который, по мнению Орбели (1949), обеспечивает возмож­ность использования символов вместо реальных объектов и явлений и в эволюции предшествовал формированию второй сигнальной системы. Получает новое подтверждение впервые высказанное Л. В. Крушинским (1986) представление о том, что существует па­раллелизм в эволюции высших когнитивных функций птиц и млекопи-

204

тающих — позвоночных с разными типами структурно-функцио­нальной организации мозга.

6.3. Обучение животных языкам-посредникам

Второй важнейший способ изучения способности животных к сим­волизации — попытка обучать их искусственным языкам, в той или иной степени обладающим свойствами человеческой речи. История этого направления в изучении высших когнитивных функций живот­ных была описана в разделе 2.9.2. Оно сыграло и продолжает играть ведущую роль в оценке уровня развития когнитивных процессов — способности к образованию довербальных понятий и использованию символов вместо реальных предметов и явлений.

Исследование поведения животных в процессе обучения языкам-посредникам (как проявления наиболее сложных когнитивных и ком­муникативных функций) важно для понимания эволюции поведения. Оно показало, что человекообразные обезьяны, а также дельфины и попугаи могут усваивать языки-посредники, базируясь на высших ког­нитивных процессах — обобщении, абстрагировании и формирова­нии довербальных понятий, способности к которым были у них выяв­лены в традиционных лабораторных экспериментах. Эти работы по­зволяют оценить, какие элементы коммуникативных процессов у животных и в какой степени предшествовали появлению речи челове­ка (подробнее см.: Резникова, 1998; 2000; Зорина и др., 1999).

6.3.1. Какими свойствами должны обладать языки-посредники?

Известно, что существуют разнообразные определения и крите­рии языка, выбор которых может зависеть от задачи, стоящей перед исследователем. Рассмотрим, каким критериям должно удовлетворять поведение животного, чтобы можно было считать его действительно овладевшим языком-посредником.

Ключевые свойства языка (по Ч. Хоккету). В связи с проблемой усвоения антропоидами языков-посредников получили известность критерии языка, предложенные американским лингвистом Ч. Хокке-том (Hockett, 1958; см. также: Резникова, 2000). Согласно его пред­ставлениям, язык человека обладает семью ключевыми свойствами, часть которых присуща и естественным языкам животных. При анали­зе «лингвистических» навыков обезьян наиболее важны следующие свойства языка: семян/личность, продуктивность, перемещаемость и культурная преемственность (см. ниже).

Виды языков-посредников. На разных этапах изучения проблемы обезьян обучали ряду искусственных языков. Основная часть экспери­ментов перечислена в табл. 6.1. Все использованные языки-посредни­ки были построены по правилам английской грамматики, но в каче­стве «слов» в них использовались разные элементы.

205

 Амслен (AAferican Sign LANguage)— язык жестов, с помощью кото­рого общаются глухонемые в США.

Йеркиш, в отличие от амслена, создан специально для экспери­ментов, а в качестве «слов» в нем используются особые значки-лек-сиграммы (см. 2.9.2), которые обезьяна выбирает на клавиатуре, а затем может видеть на экране компьютера. Еще один вариант йерки-ша, когда обезьяна получает устные инструкции, а отвечает на них с помощью знаков.

Обучение обезьян и амслену, и йеркишу было успешным. Успех был обеспечен тем, что использованные методы были вполне адекват­ны для выяснения вопроса, в какой мере такой язык может стать средст­вом коммуникации обезьяны и человека, а также обезьян между собой.

6.1. Основные программы обучения антропоидов языкам-посредникам

 

206

6.3.2. Обучение человекообразных обезьян амслену

Авторы первого эксперимента — супруги Аллен и Беатрис Гарднер (Gardner, Gardner, 1969; 1985; см. также 2.9.2) выбрали жестовый язык американских глухих — амслен и получили возможность исследовать способности шимпанзе овладевать элементами языка, построенного по правилам английской грамматики.

Не ожидая от своей воспитанницы Уошо особых успехов, они лишь ставили задачу выяснить:

« может ли Уошо запоминать и адекватно использовать жесты;

• сколько жестов можег входить в ее «лексикон»;

• может ли обезьяна понимать вопросительные и отрицательные предложения (эти способности подвергались сомнению);

» будет ли она понимать порядок слов в предложении.

Результаты, полученные в первый же период работы с Уошо, а затем и с другими обезьянами, превзошли пер­воначальные осторожные прогнозы. За 3 года обучения Уошо усвоила 130 зна­ков, передаваемых сложенными опре­деленным образом пальцами. Другие шимпанзе также активно овладевают обширным запасом жестов, которые они адекватно используют в широком диапазоне ситуаций.

В словарь овладевшего амсленом шимпанзе входят жесты, означающие:

» названия предметов, которыми пользуется животное в повсед­невном обиходе;

• обозначения действий, совершаемых самой обезьяной и окру­жающими;

• обозначения определений цвета, размера, вкуса, материала ис­пользуемых предметов;

• обозначения эмоциональных состояний — «больно», «смешно», «страшно» и т.п.;

• обозначения отвлеченных понятий — «скорее», «еще»;

• обозначение отрицания «нет»1.

Объем словаря антропоидов. Эксперименты, проведенные на раз­ных обезьянах (Patterson, 1978; Gardner et al., 1985), показали, что

Рис. 6.2. Шимпанзе изобража­ет знаки амслена «мячик» и «бэби» (рисунок Т. Ники­тиной).

' Усвоение этого жеста нередко происходило с трудом. Например, Уошо нача­ла им пользоваться только после того, как пригрозили выгнать ее на улицу, где лаяла собака, которой та очень боялась.

207

 словарь даже в 400 жестов далеко не исчерпывает их возможностей. При обучении «йеркишу» (см. ниже) животные также усваивали сот­ни знаков и понимали более 2000 слов устно Следует отметить, что в большинстве случаев опыты проводились на молодых шимпанзе и пре­кращались самое позднее, когда им было 10 лет. Учитывая, что в не­воле шимпанзе могут жить до 50 лет, авторы допускали, что получен­ные данные отражают далеко не все возможности этих животных.

По окончании экспериментов обезьяны долгие годы помнят усвоенный словарь и навыки обращения с ним Так, Уошо, которую ее воспитатели Гар­днеры посетили после семилетнего перерыва, сразу же назвала их по имени и прожестикулировала «Давай обнимемся'»

Сам по себе факт заучива­ния жестов еще не несет в себе ничего принципиально ново­го — для этого достаточно про­стого условнорефлекторного обучения. Тем не менее ряд осо­бенностей использования шим­панзе «словарного» запаса за­ставлял предполагать, что упо­требление знаков основано у них на когнитивных процессах бо­лее высокого порядка — на обоб­щении и абстрагировании. Об этом свидетельствует тот факт, что, хотя при обучении исполь­зовались, как правило, единич­ные конкретные предметы, обе­зьяны применяли усвоенные жесты к довольно широкому на­бору незнакомых предметов той же категории. Так, например, знаком «бэби» (рис. 6.2) все обе­зьяны обозначали и любого ре­бенка, и щенков, и кукол; зна­ком «собака» — представителей любых пород, в том числе и на картинках, а также лай отсут­ствующего пса. Шимпанзе оди­наково хорошо понимали жес­ты и когда тренер находился рядом, и когда такие знаки были изображены на фото­графиях.

Рис. 6.3. Знаки гориллы Коко.

А — комбинация знаков «дерево» и «салат» для обозначения побегов бам­бука, Б — знак «фрукты», В — Знак «Я» при обнаружении в книге фото обезьяны (рисунок Т Никитиной)

208

с     Обезьяны переносят навык называния предмета с единичного | образца, использованного при обучении, на все предметы данной В категории

Использование знаков в переносном смысле. Ряд данных свиде­тельствует, что шимпанзе не просто заучивают связь между жестами и обозначаемыми ими предметами и действиями, но понимают их смысл. Оказалось, что они могут употреблять жесты в переносном смысле, при­чем иногда делают это довольно тонко Так, Уошо назвала служителя, долго не дававшего ей пить, «грязный Джек», и это слово явно не имело смысл «запачканный», а «звучало» как ругательство. В других слу­чаях разные шимпанзе называли «грязными» бродячих котов, надоед­ливых гиббонов и ненавистный поводок для прогулок Люси использо­вала для обозначения невкусного редиса знаки «боль» и «плакать».

Использование знаков в новых ситуациях. Основные данные о пользо­вании амсленом получены в контролируемой обстановке эксперимен­та, когда инструктор работал с обезьяной по определенной программе и ее ответы (правильные или неправильные) были предсказуемы Наряду с этим и Уошо, и ее «коллеги» по собственной инициативе использова­ли жесты в незапланированных, экстренно сложившихся ситуациях

Описаны примеры, когда горилла, разглядывая иллюстрированный жур­нал, жестами комментировала знакомые картинки (см рис 63В) Уошо, изве­стная своей боязнью собак, отчаянно жестикулировала «Собака, уходи'», когда во время прогулки на автомобиле за ним с лаем погнался пес

Усвоенную ими систему знаков шимпанзе использовали как сред­ство классификации предметов и их свойств. Впервые это было четко показано Роджером Футсом (Fouts, 1975) в опытах на шимпанзе Люси Она имела относительно ограниченный запас знаков (60), но с их помощью почти безошибочно относила к соответствующей катего­рии новые, ранее никогда не предъявлявшиеся ей овощи, фрукты (рис 6.3Б), предметы обихода, игрушки (см также 5.5.3).

Свойства языка шимпанзе и критерии Хоккета. Данные, получен­ные при обучении обезьян языкам-посредникам, позволяют проана­лизировать, какие свойства языка человека можно у них обнаружить

Знаки амслена, которые усваивают шимпанзе, обладают свойством «семантичности», т.е. с их помощью обезьяны могли присваивать оп­ределенное значение некоторому абстрактному символу.

Свойство «продуктивности» означает способность созд


Перейти в форум

Категория: Учебное издание | Добавил: Admin (18.08.2007) | Автор: Зоя Александровна Зорина Инга Игоре
Просмотров: 2427 | Рейтинг: 0.0/0 |
Ссылки на документ, для вставки на форум или к себе на страницу.
Для форума BB-Code
Ссылка

»Форма входа
Логин:
Пароль:
»Календарь
»Спонсор
Достойный заработок в интернете. Регистрируйтесь и не пожалеете! Я уже в этом убедился, советую и Вам! Удачи!!!

Дополнительный зароботок в интернете
»Поиск
»Спонсор
»Друзья сайта
  Все материалы Книги, Статьи, Рефераты, Дмпломы, находящиеся на сайте Psychologiya.ucoz.RU Администрация\Пользователи проекта использовали обратные ссылки при использовании материалов из других источников, или указывали на автора.Использование материалов сайта ПРИВЕТСТВУЕТСЯ, Только с обратной АКТИВНОЙ ссылкой на Сайт.
Получить свой бесплатный сайт в UcoZ Psychologiya.ucoz.RU © 2007- Получить свой бесплатный сайт в UcoZХостинг от uCoz